Ист-Энд

Ист-Энд — Восточный конец. Восточный край города. Это большой пролетарский район, населенный главным образом фабричными и заводскими рабочими, докерами,  кустарями-надомниками.   Если Сити — это деньги Лондона, Уэст-Энд — товары Лондона, то Ист-Энд — это руки Лондона, построившие и банки Сити, и дворцы, отели, особняки, театры и магазины Уэст-Энда. Руки, наполнившие эти магазины обувью, платьем, мебелью, посудой, автомобилями, электроплитами, игрушками, духами, драгоценными кольцами, ожерельями, галстуками, трубками, книгами, конфетами. Руки, выгружающие кофе и сахар, уголь и лес, апельсины и руду с бесчисленных океанских пароходов, прибывающих из Европы, Африки, Америки, Австралии, и грузящие на эти пароходы станки и автомобили, электрические лампы и сыр, сталь и пиво. Руки, чинящие и строящие эти пароходы.

В Ист-Энде мало больших парков; даже сквериков, так часто встречающихся в Уэст-Энде, и тех немного. Да и перед жилыми домами почти нет традиционных английских садиков. В Ист-Энде много старых, так называемых «доходных» домов, построенных еще в диккенсовские времена, домов, которые сами лондонцы окрестили «трущобами». Когда ходишь по лабиринтам узких черных дворов, переходов, низких арок, темных железных лестниц, не защищенных ни от ветра, ни от дождя, все время кажется, что вот из-за этого угла появится тоненькая фигурка Давида Копперфильда, а по противоположному тротуару пройдет мистер Скрудж.

В Ист-Энде особенно грустно выглядят руины разбомбленных домов и пустыри с остатками фундаментов. Разрушенные войной и еще не восстановленные здания встречаются и в Уэст-Энде, и в Сити, но в Ист-Энде их почему-то гораздо больше. На обвалившихся стенах уже растут и трава, и кусты, и даже чахлые деревца. В бывших подвалах навален мусор, цветет крапива и чертополох. Конечно, и на этих пустырях можно весело играть в прятки, в ковбоев Техаса или в охоту на слонов индийских джунглей. Для этого необходимо только иметь много фантазии и мало лет. Но все-таки жаль, что пустыри Ист-Энда так не похожи на Гайд-парк.

Старая худая женщина в изорванном и заплатанном серо-зеленом пальто вышла из маленькой рыбной лавки, неожиданно взяла меня за рукав, показала сперва на пустырь, торчащий кусками стен, потом на свои седые волосы и, махнув рукой, быстро пошла в узенькую уличку, на которой и асфальт, и тротуары, и стены домов были одинакового черного цвета. Хозяйка рыбной лавки сказала, что на этом месте был дом, в котором жила эта женщина, и под его развалинами погиб ее ребенок.

На магистралях Ист-Энда есть магазины, в которых можно купить и красивую одежду и вкусную еду, но большинство магазинов торгуют товарами дешевыми и, конечно, гораздо худшими, а в лавках старьевщиков продаются поношенные и подержанные вещи.

Пожалуй, наиболее ясно ощутил я имущественное положение жителей Ист-Энда, когда прочел маленькое объявление на стекле продовольственной лавки: там было написано о том, что уже можно делать взносы за рождественскую индейку. Я не знаю, многие ли англичане по-настоящему религиозны, но традиционность праздников они любят. На рождество должен быть рождественский пудинг и, конечно, индейка. И вот уже с лета те хозяйки, которые боятся, что к празднику у них может не оказаться денег на такую дорогую покупку, вносят еженедельно определенную сумму владельцу мясной лавки для того, чтобы в сочельник получить от него то, что станет гордостью семейного торжества.