Неброская красота, душевность и целомудренная чистота

Неброская красота, душевность и целомудренная чистота — вот что олицетворяет собою березка и для поэта, и для композитора. Поэтому и в стихах и в музыке деревце с «зеленой прической» предстает не только явлением природы, но и глубоко человечным символом девушки.

Песня эта, внешне очень простая, скромная, впечатляет и прочно запоминается с первого же знакомства. В строении целого Свиридов кое в чем отступает от чисто песенной формы, но напев, в котором прежде всего заключена вся прелесть его музыки, отличается истинно песенной простотой, непосредственностью и неразложимой цельностью. Он сродни мягким задумчивым лирическим напевам из есенинской поэмы: такое же опевание минорной квинты, такое же плавное нисходящее движение в конце к тонике. Только повышение шестой ступени (дорийская секста) просветляет колорит и вместо «щеминки», «слезы» проглядывает робкая, доверчивая улыбка. От ровного, периодичного ритма колыбельной исходит ласковая дремотность: так убаюкивает березку шепчущий ветер.

Цельность не исключает внутреннего разнообразия. Песня написана в варьированной куплетной форме с припевом (где текст каждый раз иной). И припев вносит новый оттенок в общий характер. В нем более открыто и напряженно выражена «предосенняя» печаль (не дорийский лад, а минор, повторение элегических ниспадающих концовок фраз). Метр здесь более широкий (растянута первая доля каждого такта), и поэтому в мелодии больше распева, больше задумчивости.

Во втором куплете достигается синтез: непосредственно в запев (вместо его прежнего третьего предложения) включены теперь фразы, близкие припеву («Луна стелила тени, сияли зеленя»).

Фортепианная партия в пьесе «Березка», как, впрочем, и во всем цикле, играет скромную роль сопровождения. Подобно напеву, она одновременно и проста, и полна поэтичности. В запеве гармония и фактура (аккорды в верхнем регистре) создают ощущение прозрачной чистоты и хрупкости. В припеве же у фортепиано плетение подголосков и затем ровное плавное движение триолей (как в песне «Всю землю тьмой заволокло» из бернсовского цикла) передают то впечатление нежного и тонкого изящества юного деревца, то печальный шум его листвы и грусть прощания.