Арфы и рояль

Гудит ветер, звенят бубенцы (арфы и рояль), и им отвечает эхо всего леса — «стозвон сосняка» (квинты высоких флейт, гобоев и ксилофонов — «деревянная» звучность!). У мужских голосов (в этой части поет только хор) дважды проходит основная тема с призывными, горделивыми, можно сказать, героическими интонациями. Очень уместен здесь натуральный минор: в нем и суровость, и архаика, и глубоко заложенная мягкость, которая раскроется позднее, при модификациях темы. Квартовые кличи, разделенные паузами («Поет зима аукает»), так что звук разносится далекодалеко, повторяются в оркестре, как «ауканье», потом их подхватывает хор. Опять, как в первой части, несется над просторами далекое «А-а-а», но теперь это не горький стон, а вихрь, могучее завывание ветра.

Чем дальше — тем сильнее разгул вьюги. Голоса устремляются ввысь (вступают сопрано иальты), в оркестре проносятся мощные волны падений и подъемов, ревет медь. Зима торжествует!.

И вдруг — новая картина, даваемая «наплывом», как это часто бывает у Свиридова, обычно избегающего длинных переходов и связок. Происходит резкий срыв звучности, остается лишь гудение альтов, напоминающее о метелей, что шумит за окном. Слышится робкое чириканье (флейта-пикколо), и сопрано начинают свое «причитание» о воробышках— «пташках малых», которые «прижались у окна». Его мелодия— продолжение основной темы, но не тоника утверждается и опевается здесь, а квинта лада, и богатырские интонации превращаются в ласковые и жалостливые. Еще раз чирикнули малые флейты, а потом трогательно защебетал малый кларнет. Все это — очень по-есенински, очень в духе поэта, которого отличала нежная «любовь ко всему живому в мире» (М. Горький).

Но бешеные порывы утихли ненадолго. Снова гремит буря. Теперь в ней появилась ярость. Ускоряется движение, нарастает звучность хора. И вот уже весь оркестр (редкий у Свиридова чисто симфонический эпизод!) передает ее свист, грохот и вой. А на кульминации, выделенной замедлением и тональным сдвигом (до-диез минор после ре минора и ля минора), основная тема проходит в басах мощными, тяжелыми, грузными унисонами, подобно богатырским темам у Бородина. В конце части музыка преображается вновь. Смолкают завывания метели, растворяющиеся в светлых, мягких звучаниях. Квартовые и квинтовые кличи зимы превращаются в нежные, еле слышные зовы весны (у кларнетов).