Курьезы в фантастических рассказах

Рассмотрим некоторые из научно-фантастических рассказов, где авторы касаются простейших. В довольно объемистом произведении (свыше 30 страниц) Г. Гуревича (1970) с оригинальным названием «Глотайте хирурга» рассказывается о пребывании человека (кстати, биолога) на одной из планет

Шарового скопления. О простейших упоминается в разговоре этого человека (имя его неизвестно) с одним из разумных существ планеты:

— . . .Человек, у вас есть на Земле живые существа без мозга? Они бессмертны?
— Кто у нас без мозга? Растения. Но одни из них живут тысячи лет, а другие - одно лето. Амёбы? Эти вообще делятся через каждые полчаса.

Безусловно, если встретятся два биолога, живущие на разных планетах, да к тому же отстоящих друг от друга на миллионы световых лет, вряд ли они будут вести столь бессодержательный научный разговор, а тем более давать друг другу неверные сведения. Амеб, которые делились бы через каждые полчаса, земные биологи не знают. По-видимому, главный герой рассказа — биолог перепутал амеб с бактериями, у которых темп деления действительно очень высок. Правда, эта ошибка лежит не столько на совести этого человека, сколько на совести автора, который в своем рассказе допускает множество всяких нелепиц.

Например, по традициям (непонятным читателю) па той планете, куда (неизвестным способом) попал землянин (не имеющий имени, облика, характера), придают каждому жителю личного хирурга. Это автомат, память которого наполняют всевозможной информацией о строении тела и особенностях функционирования будущего пациента. Причем сам пациент, в данном случае человек с Земли, хотя он и биолог, дает, если судить по рассказу, поразительно скудную, весьма примитивную информацию о самом себе. Правда, автомат-хирург получает также сведения, добытые в результате различных объективных исследований пациента (считается, что исчерпывающих). Затем такого хирурга, насыщенного информацией, переводят из макроформы в микроформу (объем и масса его тела при этом уменьшаются на несколько порядков) и запускают в кровеносную систему человека. Абсолютно непонятно, каким образом микрообъект будет искать «больное» место в макрообъекте, двигаясь пассивно с кровью. Как он будет оперировать органы, будучи размером меньше отдельной клетки? Зачем вообще этот хирург нужен? Все в результате кончается тем, что переполненного информацией хирурга съедает один из лейкоцитов, и теперь встает задача найти его [хирурга] и вызволить из организма пациента. Рассматриваемое произведение поражает полной его бессмысленностью во всех отношениях: и научных, и литературных.

Герой рассказа А. Днепрова «Фактор времени» (1963) Брайнин изготовил искусственные живые существа, которые он называет протеиноидами. Так иногда обозначают в научной литературе о происхождении жизни доклеточные существа. Однако Брайнин сообщает своему собеседнику, что наблюдал у них митозы (а этот процесс встречается только у высокоразвитых, эукариотных клеток, как знают все биологи). Так или иначе герой произведения, занимающийся биологией (хотя и не знает ее, как мы видели), получил из этих протеиноидов огромных мутантов. А как? Об этом он рассказал своему собеседнику: «Когда вы ушли, я установил под ванной кобальтовую пушку и наобум облучал моих протеиноидов гамма-лучами минут десять, не больше. Затем я убрал источник света 2 и стал ждать, что будет. Представьте себе, сколько я ни ждал, ничего не произошло. . . Тогда я ушел домой. И вот, придя утром в лабораторию, я увидел страшную картину. Среди совершенно прозрачных особей появились темно-коричневые существа со щупальцами. Их структура была совершенно асимметричной. По виду они напоминали огромных амёб»

Только человек, совершенно невинный в области знания биологии, может написать такое. Однократное облучение живого существа, естественного или искусственного, не сможет привести к образованию принципиально нового организма за какие-то полсуток. Я уж не говорю, что амебы не имеют щупалец, поэтому появившееся животное вряд ли будет похоже на это простейшее. Произведение, о котором идет речь, — не фантастика, это — невежество, ибо автор ничего не знает о том, что пытается описать. Тем более здесь совершенно не применим термин «научная».

А вот отрывок из рассказа В. Григорьева «И ничто человеческое нам не чуждо» (1965): «Когда-то мы научились синтезировать белок. Вы помните и тот радостный момент, когда мы искусственно получили амебу. Теперь перед вами биологическая камера, где минуту назад окончилось формирование пока еще неизвестного животного»
И в этом случае все свершается точно так же, как и в рассказе Л. Днепрова и ему подобных.

Все мы хорошо знаем Станислава Лема как чрезвычайно эрудированного, замечательного фантаста, хорошо разбирающегося во многих сложных, в том числе и научных вопросах. И все-таки даже у него происходит осечка, когда он затрагивает простейших в рассказе «Правда».

Он пишет:

Профессор поглядел наш фильм и, когда зажегся свет, выразил вежливое удивление, почему это мы, физики, занимаемся столь далекими от нас делами, как жизнь инфузорий. Я спросил его, уверен ли он, что видел действительно колонию инфузорий. . . Другой биолог, посмотрев фильм, сказал:

— Это какие-то глубоководные амёбы. . .

Инфузории и амебы устроены столь различно, что теперь их относят к двум разным типам животного царства. Для зоолога перепутать их все равно, что перепутать червя и лягушку. А это уже действительно «научная фантастика». Оказывается, что даже Лему, когда он говорит о малознакомых существах, следует обращаться к необходимым научным источникам. Неудивительно, что и по литературным достоинствам его рассказ «Правда» нужно отнести к неудачным созданиям писателя.

Читатель, наверное, уже заметил, что амебам чрезвычайно «повезло» в научно-фантастической литературе: они часто фигурируют в различных космических событиях. Есть рассказы, где они предстают в виде живых озер, выпускающих гигантские ложноножки; амебообразной может быть даже целая планета. Биологически все это невозможные варианты, но разве может удержаться автор, когда ничего подобного еще никто не выдумывал, а редакторы научно-фантастических сборников и альманахов охотно берут подобного рода произведения.
Амебам повезло, потому что есть рассказы, где эти существа являются главными героями.

Так, в юмористическом научно-фантастическом произведении Уильяма Тенна «Две половинки одного целого» (1974) все действующие существа (амебоидные существа) — разумные жители планеты Гтет, в том числе и главный герой Л'пэйр. Рассказ написан умело, живо и остроумно. Однако непонятно, почему он считается научно-фантастическим, поскольку ни на Земле, ни где-то в космосе на основе амебообразной структуры никогда не сможет возникнуть разумная жизнь. Это совершенно ясно. И поэтому, в конечном итоге, следует признать, что амебам вовсе не повезло. Не повезло по той причине, что в современном бурном потоке фантастической литературы существенно преобладают авторы, которые недостаточно хорошо знают науку, в том числе и биологию. Поэтому фантастику им нередко приходится заменять домыслом. Вот почему они могут перепутать простейшее с бактерией, амебу с инфузорией или приписать амебе такие особенности, которые ей не были свойственны и не могут быть никогда свойственны ни на Земле, ни в космосе.