Унижение и обман

И в этот момент, посреди обмана и унижения, Креуса добивается правды. Однако следует помнить, что она добивается правды не чтобы отстоять свое право или раскрыть наконец рождение славного сына. Она делает это лишь от стыда, унижения и гнева. Креуса собирается сказать правду не затем, чтобы повернуть ситуацию к своей выгоде, ведь интрига такова, что она пока не может знать, что все обернется к лучшему для нее. Будучи уже достаточно унижена всем произошедшим, Креуса собирается добавить к этому еще одно унижение. Я не только бесплодна, говорит она, у меня не только не было сыновей от Ксуфа, мало того, что Ксуф навязывает мне чужого сына; сверх того, прежде чем выйти замуж за Ксуфа, я совершила ошибку, и об этой ошибке я сейчас скажу. Об этом признании Креусы, во всяком случае, о первой его части — как мы увидим, всего их две — говорится в следующих строках:

Надежды! где они? Я не могла
Осуществить желаний, даром только
Таила брак — рождение таила,
Слез полное. Довольно!
Я Зевса троном многозвездным,
Богиней на холмах родимых Клянусь, священным побережьем,
Волной беспокойной Тритонского моря.
Скрывать я дольше не буду,
Чьей жертвой была я.
В груди из-под ига рождаясь,
Уж слезы пробились и жгут Ланиты, и мечется сердце
Меж козней богов
И козней людских.

Вязаные спицами и крючком воротнички на сайте vorotni4ok.ru

Таким образом, это речь унижения, плач, слезная речь, речь об ошибке, где (к этому мы сейчас вернемся) говорится о несправедливости других. Но, опять-таки, о несправедливости других говорится не затем, чтобы повернуть ситуацию к своей выгоде. Напротив, чтобы привлечь к себе, напомнить окружающим о своих несчастьях и о той несправедливости, жертвой которой она стала.
И тогда начинается признание, первое признание Креусы. Обращаясь к Аполлону, она говорит:

Тебе при солнечном свете
О сын Латой, тебе Упреки, о нежный певец!
С твоей семиструнною лирой,
Где рога бездушье стонет
Вслед за звонами гимна.
В сиянье волос золотистых Ты ко мне подошел, когда Я цветы золотые в подол,
Обрывая, сбирала и грудь Мне они щекотали.
Стан мой белые руки обвили твои,
И звала я: «О мать моя, мать!»
Но в пещеру меня ты увлек
И позором на радость Киприде покрыл.
Я дала тебе сына, несчастная мать.
Но из страха родимой в вертепе,
Где я ложе с тобою делила,
Где связал, ненавистный,
Ты меня ненавистным ярмом,
Был ребенок покинут, увы!
Где теперь он? Кровавые клювы
Растащили его на пиру.
Это сын твой. А ты, бездушный,
На кифаре слагаешь так нежно
Нам в усладу пеаны.
Оге!
Сын Латой, тебе моя речь!
Твой треножник средину земли
Покрывает, из золота слит.
И оттуда по жребию нам Ты, вещая, роняешь слова.
Пусть мой голос в ушах у тебя
Отдается, о низкий любовник!
Ты у мужа не брал ничего
И даешь ему сына в чертог.
А твой сын, моя плоть, где он, где?
Он расхищен пернатыми в поле
Из моих материнских пеленок.
Ненавидит, о Феб, тебя Делос,
Зелень лавра тебя ненавидит,
С нежнолистою пальмой свиваясь,
Где тобою, плодом Дня Славным, ложе Латой сияло.

Вязаные спицами и крючком шали, пончо, палантины, накидки, шарфы на любой вкус!