Зачем нужна музыкальная критика?

Зачем нужна джазовая (и шире — музыкальная) критика и публицистика? Безусловно, она выполняет рекомендательную функцию. Многие люди, в том числе и я сам, читают рецензии в музыкальных блогах в поиске новой музыки, новых впечатлений. Однако, несмотря на определённую востребованность эта функция, по моему убеждению, вторична, как и функция выстраивания ценностной иерархии и распределения символических капиталов. Она лишь приятное и удобное дополнение к куда более важной функции критики — созданию дискурса, музыкального сознания. Благодаря критике возникают и распространяются способы говорить о музыке, выражать собственные впечатления. Кстати скачать музыку можно всегда на сайте muzonov.net.

Музыка начинается с чувства, восприятия. С помощью слуха мы воспринимаем звук, однако само по себе чувство слабо дифференцировано и неинформативно. Взятое в изоляции, оно не влечет впечатлений, не рождает музыкального образа. Последний создаётся усилиями, по большей части бессознательными, нашего рассудка, который наполняет формы восприятия чувственными данными, ощущениями — так, как пчела заполняет мёдом соты. Рассудок, наученный предыдущим музыкальным опытом, ведомый памятью и пользующийся собственными формами, которые вслед за Кантом мы можем с некоторой условностью назвать трансцендентальными, сравнивает и сочетает звуки, вычленяет интервалы и мелодии, распознаёт контрасты, то есть превращает изначально бесформенное чувство в разворачивающийся во времени звуковой образ.

В некотором смысле сознание слушателя повторяет работу композитора или импровизатора, так как создание музыкального образа — это бессознательный творческий акт. И именно этот образ, сплетённый из нитей воспринимаемого нашим рассудком, в свою очередь, вызывает эстетические переживания: пробуждается фантазия, возникает эмоциональный отклик, сопровождаемый чувством удовольствия или, напротив, раздражения. Таким образом, музыка не только дело чувства — музыку можно и нужно думать, ведь сами формы её восприятия уже к этому располагают. Пока структуры и формы воспринимаемой музыки не выражены в слове, они напоминают здание, контуры которого скрыты во мраке глубины; более того, они ещё не завершены.

Наш рассудок, безусловно, выстраивает общую структуру ощущений, но полноценным, ясным, определенным впечатлением музыка становится лишь тогда, когда мы выразили свой опыт в слове. Критика и музыкальная публицистика напоминают скульптора, который придаёт музыке, её воспринимаемому образу, отчетливость и завершённость. Своего рода последний штрих, которого жаждет сам творец музыки.